national students project

Актуальні теми!

Вислови свою думку

Афоризм «Дня»

  • Пошук

Человек, который создал государство

Фотогалерея

25 апреля 1915 года упоительная ночь Галлиполи, что в Малой Азии, враз сменилась слепящим, сулящим небывалую жару рассветом. Солнце встало над старым, как мир, но вечно юным, как девчонка из анатолийского борделя, Эгейским морем.
Полковник Мустафа Кемаль, командир 19-й дивизии армии Османской империи, ругаясь по-фран­цузски, упорно карабкался сквозь заросли дрока на одну из скал гряды Габа-Тепе, чтобы самолично произвести рекогносцировку.
Позади спешил адъютант. Отстал только молоденький вестовой, то ли Ахмед, то ли Абдул, – кто их упомнит?
Выбравшись на вершину, полковник Мустафа Кемаль на мгновение замер, сраженный картиной, открывавшейся перед ним. Внизу, на глади залива, маневрировали три громадных линкора Британ­ского Королевского флота. Вокруг них волками сновали серые эсминцы, высматривая и вынюхивая подлодки и мины.
 

– Что это? – только и спросил потрясенный адъютант.
– Merde! – презрительно бросил полковник Кемаль на французском. – Полное дерьмо! Сейчас здесь десант будет, с кораблей лодки спускают.
Подтверждая худшие опасения командира 19-й дивизии, с линкора «Принц оф Уэльс» грохнули орудия главного калибра.
– Вниз! – скомандовал Мустафа Кемаль. – Вниз! Там – наше ополчение Редиф. Diable, они не выстоят!
Адъютант и вестовой кубарем, царапая и разбивая колени, покатились вниз по руслу высохшего ручья, стараясь поспеть за командиром. Как кости не переломали – не помнили сами. А командир тут как тут. Стоял на плато как столб, выросший из каменистого склона Чунук-Баира.
– Вестовой, быстро к командиру батальона! – скомандовал, не оборачиваясь, полковник Кемаль. – Всех сюда, немедленно! Скажи: «АНЗАК высадился! Запомни, деревня! АНЗАК!»
Вестовой испуганно кивнул. Своего командира он боялся больше, чем неизвестного АНЗАКа, но тут опомнился и бросился выполнять приказ.
– Господин полковник, откуда вы знаете, что это – австралийцы и новозеландцы? АНЗАК? – осмелился спросить адъютант.
– Шорты и шляпы, – коротко бросил полковник Кемаль. – Наверху я в бинокль разглядел десантников. Они были в шортах и шляпах. Нам без резерва не выдержать против них! АНЗАК!
В подтверждение слов полковника, впереди в нескольких тысячах ярдов, вдруг перестали вздыматься в грохоте тучи дыма и камней. Артподготовка закончилась. На мгновение воцарилась тишина и даже опытному адъютанту вдруг пришла в голову отчаянная мыслишка. «Может, этим все закончится? Попугали британцы и… все?!»
Но тут в рассветной тишине явственно прозвучали звуки свистков.
– Первая волна, – повернувшись к адъютанту, хладнокровно прокомментировал полковник Кемаль. – У тебя папиросы остались? Те, французские контрабандные, что в Стамбуле в лавочке у еврея…
Адъютант, даже не удивившись, мигом раскрыл перед командиром пачку ароматных папирос. Кемаль с наслаждением затянулся, невнимательно вслушиваясь в оружейную трескотню и ровную работу нескольких пулеметов. Решительное «р-а-а-а!!!» с одной стороны и «та-та-та!!!» с другой.
Все смолкло так же внезапно, как и началось. Минута. Пошла вторая. Не сговариваясь, Кемаль и адъютант уставились на луковицу часов в руке полковника. Снова свистки и крики! Ближе! Ближе! «Имши ялла!»
«Что это враги кричат?» – испуганно спросил адъютант.
Кемаль нервно передернул плечами: «Ерунда! Австралийцы уверены, что здесь до сих пор говорят на арабском!
…А, вот и наши „храбрецы”! Дезертиры!»
Прямо на полковника и адъю­танта выбежала группа пожилых солдат в плохо подогнанной серой форме и в сбившихся набок черных колпаках из овечьей шерсти. А один вообще в красной феске примчался! «Винтовка твоя где?» – напустился на селюка адъютант.
Толпа остановилась. Кто-то протянул полковнику Кемалю винтовку системы «Пибоди-Мартини» с пустым магазином. «У нас патронов нет, господин. А пулеметчиков голоногие гранатами закидали!»
Адъютант в это время криками и угрозами уже успел сколотить из крестьянского резерва подобие ударной группы. Подскочил к Мустафе Кемалю: «Господин офицер!»
Кемаль, оглядев престарелое воинство, только кивнул. Щелкнул пальцами, приказав подать ему любимый парабеллум. Взял его в правую руку. Положенный по уставу браунинг переложил в левую. Посмотрел на адъютанта, усмехнувшись, бросил: «Joie de vivre!»! Радости жизни!
Адъютант не успел ничего понять. Он увидел, как на край гряды быстро поднимаются густые цепи австралийцев и новозеландцев, идущих в полный рост со штыками наперевес.
«Ал-ла! – вдруг по-звериному закричал полковник, заставив всех содрогнуться. – Ал-ла! Вперед!»
…Нищие и оборванцы. Турки, курды, лазы. Крестьяне из Анатолии, босяки и матросы из Галлиполи, базарные и попрошайки из Стамбула, почтенные отцы семейств и совсем еще мальчишки, закричав от ужаса, бросились на штыки АНЗАКа. «Ал-ла!»

***
…В десятке тысячах миль от кровавой людской свалки военно-морской министр Британии господин Черчилль в своем огромном кабинете приканчивал вторую бутылку коньяку. Надо отдать ему должное – он не пьянел. Ожидал телеграммы из нового театра военных действий на Дарданеллах. Именно он, сэр Уинстон, наследник Мальборо, был в числе инициаторов одного из крупнейших на тот момент за всю историю человеческих войн десанта. Соединенные английские и французские силы, подкрепленные австралийскими и новозеландскими частями (АНЗАК), высадившись под прикрытием флота немногим более чем в ста милях от Стамбула, должны были решительным ударом вывести Османскую империю из войны. Развязать руки союзникам – русским, которые получили в качестве преференции Стамбул (Константинополь). Потом ударили бы всей неисчислимой пехотой и дикими казаками на Восточном фронте. Разумеется, нанеся чувст­вительный, если не губительный, удар извечному противнику Британии – Германии и ее союзнику Австро-Венгрии.
…О том, что как раз в эту минуту полковник Мустафа Кемаль третий раз повел в контратаку подоспевшие резервы, Черчилль не знал да и не мог знать.
Судьба.
***
– Папиросу! – потребовал у подскочившего адъютанта полковник Кемаль уже пополудни. – Да не эту! Французскую!
– У меня нет французских папирос, – растерялся тот. – Я всего два часа, как ваш адъютант.
– А где… предыдущий? – уставился на него полковник.
– Не знаю, я третий за сегодняшний день.
Полковник Мустафа Кемаль обвел взглядом большое плато, расстилавшееся перед ним. Босые, обутые, разутые, синие мундиры, серые мундиры, хаки, белые тела… А вон чья-то феска нелепо краснеет…
Сначала перебили остатки редифа. Затем полностью полег батальон резерва. Уже в обед прямо с марша пошел в штыки и не вернулся назад арабский полк. Гордость 19-й дивизии, 57-й турецкий, был извещен Мустафой Кемалем:
«Я не приказываю вам идти в атаку. Я приказываю вам умереть! За то время, пока мы гибнем, другие солдаты и командиры смогут занять наши места!»
Звонко запели горны. Сила и слава. Юность и надежда. 57-й турецкий, вздымая клубы пыли, пошел в атаку.
– Мир тебе! – кричали полковнику Кемалю уходящие солдаты.

Никита Василенко, специально для «СГ»