national students project

Актуальні теми!

Вислови свою думку

Афоризм «Дня»

  • Пошук

зреют стихи каплями тумана…

ПІБ чи псевдонім: Дмитро Бородавка
Вік: 24 роки
Де живете: Дніпропетровськ
Де навчаєтесь чи працюєте: працюю на ниві  благородній
адреса: banditgogo2@yahoo.com
Три факти про вас: одружений

Поезія:
***
Коленчатый вал неожиданных вопросов
движет поршень банальних ответов…
Параноидальное стремление к росту
у деревьев. Шизофриния лета…
Я лишь маленький её симптом,
этой буйной волшебницы,
словно заблудившийся хромосом
в ядре эукариотической психлечебницы…
И когда я вижу на поле мальвы или  прострелы
это становится невыносимым,
я падаю от электрошока белым
в переливающееся апельсиновым
поле, издревле синее…
Я бегу по нему, по дорожкам топтаным  коровами
несущими полное вымя бережным рукам
и пылинки в лучах солнца
мне кажутся такими здоровыми,
я по ним как по ступеням выбегаю к  облакам…
Забегаю в супермаркет трепанации,
а там продавцу из отдела лоботомии
похер  и на администрацию,
и на меня и на мое имя…

***
На лысых ветвях вселенной
зреют стихи каплями тумана…
Я срываю их рукой земного притяжения,
зажимаю в кулаке
и подношу к ушам
и уши мои разрастаются, как у слона,
чтобы услышать стихов
неуловимое жужанние…
Стихи мои –  мушки дрозофилы…
Иногда я убиваю их
упругой готической мухобойкой
с рукояткой бессмысленных фраз,
или же травлю дихлофосом
образов и аллегорий…
Но чаще всего я их отпускаю…
Летите мои бисквитные мушки-стихи,
не мазанные кремом слов,
не присыпаны стружкой чувств,
нераспустившиеся лотосом голоса
в Ганге твоих ушей….
Монтирую себя дабы не состарится,
пляшу летку-енку на пороге,
распеваю песни о своём Солярисе –
справидливом, но ущербном боге…
Разливаюсь внутри себя Гангом,
высыхаю тут же Аралом.
Моё имя не знала Ванга,
а я знал, что она не знала…
Я хотел чтобы чувства осердцелись
в моей пьяной тобой груди,
но наверне переусердствовал
и ушел, не дождавшись Махди…
Зашуршал пустоты рубероид,
укрывая собой непонятности,
ты и я, как один астероид
на орбите нетынеятности….
***

Это оно и вроде бы навсегда…
Умирает в автобусе грустное радио,
я задыхаюсь, словно с гуся вода
пропадаю, капаю, под ноги падаю,
хватаю, обнимаю за талию трассу,
снимаю  с неё сари зелёных обочин,
целую на ней родинки из пластмассы,
ожерелья следов от колёс  прокопченных…
И в поле, поднимая пыль, как панику,
отрываю и ем одуванчиков головы…
Ах, эти милые цыплята ботаники,
лохматые, желтые и все у них здорово…
На их парашютиках приземлюсь я и
увижу глазами зерен рисовых
на листе лопуха стихи
коровьим навозом написаны,
и мне не дико и совсем не странно,
что они намного лучше моих...
В тех стихах звенят браслетами страны
на танцующих запястьях земли…

***
В мухах, что роились  над телом Христа
было больше Бога чем где – либо…
Когда я досчитаю до ста
пристрели меня своим верлибром…
Когда я досчитаю всех солдат,
которые падали
маслом вниз на фронте,
я подумаю: стоит ли назад,
и в раздумье застыну на твоем горизонте…
Ты же сквозь глаза
не увидишь правды –  то ли висельный  столб,
то ли указатель не курить у поля пшеницы…
И ты вытащишь глаза
дрожащей рукой
и увидишь меня пустыми глазницами…

***
Это было в городе
где улицы похожи на коридоры
а птицы на телефонном проводе
подслушивают   разговоры…
К ногам прилипала алея,
вспомнить бы, как я попал сюда?
Если не встречу ни одного музея,
значит  беда…
Значит вокзал,
который приснился мне,
плачущий расписаниями поездов
находится на другой стороне
других планет и миров
или другого сознания…
Город червивый трамваями,
человеком червивы здания,
природа – своими созданиями…
Всё, что скрывалось вдруг всплыло
и неважным осталось прочее
когда небо хозяйственным мылом
упало в коробочку ночи…